ОТКЛЮЧИТЬ ИЗОБРАЖЕНИЯ: ШРИФТ: A A A ФОН: Ц Ц Ц Ц
МЕНЮ

Пермяков Илья Изосимович1924 г. р.

Служба в Военно-Морском Флоте с ноября 1942 по март 1950 года. Северный флот. Старшина 2-й статьи, моторист подводных лодок.

Награжден орденом Отечественной войны II степени, медалями «За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», юбилейными.

С 1964 по 1998 год работал машинистом грохота, слесарем, художником в аглоцехе и цехе окатышей Качканарского горно-обогатительного комбината.

 

 

 

 

 

 

Добавлено 26.01.2015г.

PermyakovIIИлья Изосимович ПермяковЗащитник Советского Заполярья

Как давно, уважаемые качканарцы, вы были в городском музее? Давненько? Ясно... А вы что, вообще там ни разу не бы¬вали? Зря, зря... В музеях нуж¬но бывать. В разных. У нас есть и школьные неплохие музеи. И бы¬вать в музеях нужно не по разу. Первый раз лучше с экскурсоводом, чтобы полу¬чить общее представление. А потом мож¬но и самостоятельно, с детьми, не спеша все осмотреть, акцентируя внимание на деталях, ранее не замеченных. И поверьте, каждый раз вы будете открывать для себя что-то новое, тем более что экспозиции постоянно обновляются.

Вот, например, в ноябрь­ские дни в городском музее имела место выставка кар­тин художника И.И.Пермяко­ва. К сожалению, до выстав­ки не был знаком с Ильей Изосимовичем, даже имени его не слыхал, как и многие из вас, уважаемые качканар­цы. Причина в нем самом: это человек невероятной скром­ности, просто невероятной. Поэтому большое спасибо музею. А теперь мы постара­емся восполнить этот пробел и познакомимся с этим инте­ресным человеком. И потому что это очень талантливый человек, достойно прожив­ший жизнь. И потому что И.И.Пермяков - из когорты победителей, то есть из тех людей, перед которыми мы в вечном неоплатном долгу.

СВОЮ ЛЕПТУ в победу над фашистской Г ер- манией он внес в составе ге­роического Северного фло­та. Интрига еще и в том, что речь идет об ударной силе флота. И в годы войны, и почти пять лет после войны И.И.Пермяков служил под­водником. Из всех военных специальностей профессия подводника - одна из самых опасных. Хотя неопасных на войне не бывает. И все же... Вот о нем, художнике по про­фессии мирной и подводни­ке по профессии фронтовой, наш рассказ. Наш с Ильей Изосимовичем, потому что максимально буду стараться цитировать его воспомина­ния, хотя честно скажу: раз­говорить Илью Изосимовича очень сложно, так сложно, как будто бы он партизан, а не подводник.

ПРИ ВСЕМ ПРИ ТОМ, что все картины на выставке были очень хоро­шие, особенно внимание привлекали две. Чувствует­ся, что автор вложил в них душу. А как же иначе: ведь на них запечатлены его род­ные места. Одна картина называется «Кытлым», дру­гая - «Усть-Тылай».

В поселке с загадочным названием Кытлым (даже в топонимическом словаре А.К.Матвеева нет его расши­фровки) в 1924 году Илья Изосимович родился. Места, конечно, живописные, да вот жизнь была трудная. Хотя опять же у кого она в то вре­мя была легкая? В нашем случае - это маленький ого­родик, скотины никакой, на хлеб насущный зарабатыва­ли старательством. А талант, искра Божия, был всегда. Ри­сованием мальчик увлекал­ся с детства. Первый опус в портретном жанре — портрет Сталина, нарисованный уг­лем на побеленной печке. В качестве «гонорара» попало от матери. Можно только га­дать: то ли печки было жал­ко, то ли понимала женщина, что подобное художество опасно. Так как в депрессив­ном Кытлыме работы не было путь в большую жизнь у 16- летнего Ильи пролегал через Нижний Тагил, где он с при­ятелем в 1940 году устроил­ся в ФЗУ при 56-м заводе.

А ВОЙНА, незваная гостья, уже стояла у порога. Надо ли объяснять, что значил Урал в войну для страны, а Нижний Тагил - для Урала? Седой Урал ковал по­беду, а Нижний Тагил был од­ним из главных «цехов» этой великой «кузницы». Друзья- приятели из Кытлыма труди­лись все на этом же заводе, выдававшем военную продук­цию. В частности, снаряды: приятели работали на шнек- аппаратах - набивали снаря­ды тротилом. Случались ава­рии. «Я пришел сменить това­рища, а он надышался троти­ловой пылью - в цехе от нее был туман!» - вспоминает И. И. Пермяков. Смены были по 12 часов, организовано пита­ние, хотя иногда «придешь в столовую, особенно в ночные смены, а тебе говорят, что ты уже покушал». Пришлось по­работать и на конвейере, и ящики под снаряды готовить. Но где-то через полгода их отпустили домой. Сложно объяснить, почему это было сделано, вроде как в войну трудовые кадры были вос­требованы. «Мы даже проси­лись, чтобы нас куда-то оп­ределили, обращались в во­енкомат, чтобы нас куда-то взяли, но мне лично ответи­ли: «Идите перезимуйте, а весной приходите».

ЗИМА пролетела быст­ро, и весной 1942 года новобранцы из Исовского района в пульмановских ва­гонах, набитых под завязку, ехали по хорошо знакомому многим качканарским вете­ранам маршруту на Дальний Восток. Во Владивостоке по­пал в морской экипаж на Вто­рой речке, а дальше... А дальше пусть уже сам Илья Изосимович рассказывает, как стал подводником. «Во время отбора за столом си­дели три человека. Справа за столом сидел офицер из бе­реговой обороны, прямо - танкист, слева - какой-то офицер в черной шинели. Я стою перед ними раздетый, в трусах. Танкист спросил: «Куда бы вы хотели?» Из бе­реговой обороны перекинул­ся со мной, а этот сидел мол­чал. Говорю офицеру в чер­ной шинели: «Я к вам пойду!» Они: «А куда?» - «Я не знаю!» Они посмеялись, я не переспросил. Потом, когда повезли, слухи пошли, что куда-то на учебу. Оказалось, на Аральское море, в учебный отряд подводного плавания».

Не мог не спросить насчет страха: все-таки приходи­лось погружаться под толщу воды, что и в мирное-то вре­мя небезопасно - вспомнить хотя бы катастрофы послед­них лет. На этот вопрос ве­теран спокойно, без всякой рисовки ответил: «Нет. Ника­кого волнения, никакого страха не было. Пять лет прослужил на подводной лодке - никаких задних мыслей, никаких страхов и боязни, вернешься или нет, не было!»

По словам Пермякова, их очень хорошо учили - это было эвакуированное Ленин­градское училище. Илья Изо­симович там получил специ­альность дизелиста. Вспоми­нает И.И.Пермяков: «С Аральского моря нас, не­сколько человек, попало на вновь строющуюся лодку в город Горький. Лодку момен­тально сляпали и нам сказа­ли: «Вы смотрите, учитесь, набирайтесь опыта». Мы ра­ботали вместе с рабочими. Очень быстро сделали. Ме­ханизмы были готовы, их привозили, крепили. Монти­ровали очень хорошо. Когда потом мы ходили в море, ни­чего не бежало, не ломалось. Нас и лодку погрузили в бар­жу-плоскодонку и привезли в Архангельск, потом своим ходом пришли в Полярный».

Север ничем особенным не показался уральскому па­реньку, кроме продолжи­тельности дня и ночи в раз­ное время года. «Уже после войны меня перевели инст­руктором водолазного дела в штаб бригады. Раньше, на подводной лодке, нас буди­ли, а сейчас я спал один в комнате. Часов у меня не было, проснешься ночью, а солнце висит, выглянешь в коридор спросить время - три часа ночи. А в зимнее время подъем флага был в десять часов, в 14.00 - спуск, потому что день кончался».

ИТАК, легендарный Северный флот. Не­возможно переоценить его роль и значение в годы Ве­ликой Отечественной войны. Вот обратите внимание, ува­жаемые читатели, на такой факт: из всех направлений, по которым наступали не­мецко-фашистские войска, самые скромные успехи они имели на севере. На юге их орды огнем и мечом прошли по Украине, захватили Крым и Северный Кавказ. На цен­тральном направлении фа­шистские сапоги топтались близ Москвы. А на севере? Наше Заполярье и его столица - город-герой Мурманск - оказались им совершенно не по зубам, хотя имели ог­ромное стратегическое зна­чение. Через северные пор­ты осуществлялись внешние связи Советского Союза, здесь и Северный морской путь на Дальний Восток, обеспечение бесперебойной работы сухопутных и морских внутренних коммуникаций и т.д. Не сумев захватить Мур­манск в начале войны, гитлеровцы что только ни дела­ли: систематически подвер­гали город ударам авиации, пытались блокировать его своими подводными лодка­ми. Безуспешно! Кто оборо­нял наши северные тверды­ни? Войска Карельского (бывшего Северного) фрон­та и Северный флот. Объек­тивности ради еще назовем Беломорскую военную фло­тилию. И ведь не только обо­ронялись, но и нападали, на­рушали морские коммуника­ции противника, топили его корабли. В первые два года - исключительно силами подводных лодок. Особенно, конечно, на слуху подвиг подводной лодки К-21 и ее командира Лунина, ставше­го Героем Советского Союза за торпедирование красы и гордости немецкого флота «Адмирал Тирпиц».

- Лунина видели? — спрашиваю у Ильи Изосимо­вича.

- Видел, - отвечает, - лодки стояли рядом. И про­должает:

«Подводная лодка - это отдельная боевая часть, бо­евая единица со своим поч­товым адресом. У нас была лодка С-17. Перед походами не волновались: некогда было волноваться, надо было выполнять то, что тебе поло­жено. Я - дизелист, если я не буду дизель обслуживать, не буду клапочуки открывать и закрывать вовремя, я за­топлю лодку. Поэтому надо было все успевать делать - этому нас учили. Ответствен­ность на дизелисте очень большая: это ход, это ноги ко­рабля. Сбоев в работе у нас не было. Если что-то где-то надо ремонтировать - это все выполняли сами, что не могли — другая команда, если что-то серьезное — ставили корабль в док».

КОНЕЧНО, очень хоте­лось знать детали и подробности: куда и какие были походы, сколько дней продолжались, с какой ре­зультативностью и т.д. Но Илья Изосимович упорно отвечал: «Нет, не знаю, это я не могу вам сказать...» Когда же я его «достал» своими вопросами, для него, возможно, глупыми, он сказал следую­щее: «В военное время лиш­них вопросов не задавали. Если будешь интересоваться, черт знает, что тебе могут приписать. Был случай: ле­жали на грунте, а где, сколь­ко, на какой глубине, я не знаю. Выпускали нас поку­рить. Идешь наверх, направо лежала штурманская карта. Хочется взглянуть, где мы находимся, так другой раз на нее что-то и набросят, пото­му что знали, кто может чи­тать, а кто нет. Даже коман­дир до поры не знал задания, что уж о нас говорить. Было такое: мы идем в какой-то квадрат, и только там коман­дир вскрывает пакет с зада­нием. Да что говорить: в письмах, что писали домой, было только «здравствуйте» и «до свидания», остальное вымарывала цензура».

Все верно. Это в нынеш­ние времена секретов вроде как и не существует: по те­левизору чего только ни уви­дишь, а то поезжай в Нижний Тагил на выставку вооруже­ний — смотри, щупай, мо­жешь сфотографироваться хоть с «Тополем», хоть с чем. А по тем временам секретно было все или почти все, а значит, чем меньше знаешь, тем безопасней для тебя, тем крепче спишь.

И.И.Пермяков продолжа­ет: «Дней в походе не счита­ли. Но ограничение было в чем: дизеля работали на со­лярке, ее набирали в топлив­ные отсеки в определенном количестве—больше не возь­мешь. День и ночь значения не имели: четыре часа стоишь на вахте, четыре отдыхаешь. Это по готовности №2. А по готов­ности №1 все были на своих боевых постах. У нас коек не было. Вернее, они были в от­секах первом, четвертом и седьмом, но за все походы я ни разу не отдыхал на своей кой­ке, потому что по боевой го­товности переборки между от­секами закрывались. Дремали там, где присядем».

Вот так служил Родине старшина второй статьи И.Пермяков. Служил достой­но, заработал за выполнение боевых задач уважаемую в военной среде медаль «За бо­евые заслуги». Еще такой ин­тересный факт рассказал: война закончилась, а выходов меньше не стало. Кажется, даже больше ходили. Послед­ние годы, как уже упоминали, дослуживал в штабе бригады инструктором. Но вот удиви­тельное дело: такой солидный пласт в жизни И.И.Пермякова занимает война и военная служба, а у него нет ни одной картины на эту тему.

ДЕМОБИЛИЗОВАВ­ШИСЬ, снова в род­ные края. Только вот делать там было совершенно нече­го: работы никакой. Тогда бывший подводник отправ­ляется в Казань, поступает в художественно-педагогиче­ское училище, заканчивает его и становится профессио­нальным художником. Не без некоторых мытарств судьба приводит его в Качканар. Ра­ботает по специальности сна­чала в тресте, потом долгие годы — в ГОКе. Выполнял то, что требовалось производст­ву: рисовал плакаты, лозун­ги, портреты передовиков и членов политбюро. А для души... К сожалению, произ­водство и производственная дисциплина такое понятие, как душа, в расчет не прини­мают. Поэтому картины на выставке в городском музее написаны в основном в нача­ле 60-х годов. Но в этом их особая ценность: картины И.И.Пермякова не только произведения искусства, но и памятники эпохи, эту самую эпоху прекрасно отражаю­щие. Вот картина «Качка­нар», написанная в 1963 году. А на ней — свеже выстроенный кинотеатр «Юность» в обрамлении берез. Очень мило, симпатично. Портреты опять же не кого-то, а наших земляков. Да и другие карти­ны очень интересны.

И вот еще о чем подума­лось. Подумалось о картинной галерее в городе Качканаре. Вот в Краснотурьинске есть под это дело отличный выста­вочный зал. Сегодня нам тя­нуться за Краснотурьинском может и не стоит. Но если по­думать на перспективу? Кач­канарский ГОК идет в гору. Там, глядишь, появится про­изводство по извлечению редко-щелочноземельных элементов. Бюджет в Качка­наре будет как в каком-ни­будь Югорске, а то и поболе. И вот тогда... Вот и подкапли­вать бы нам картины для бу­дущей картинной галереи. И уже сейчас что-то для нее покупать, что-то художники, быть может, подарили. В лю­бом случае в этой картинной галерее достойное место мог­ли бы занять картины И.И.Пермякова, замечатель­ного художника, ветерана войны, защитника Советско­го Заполярья.

Михаил ТИТОВЕЦ.

Для того, чтобы мы могли качественно предоставить Вам услуги, мы используем cookies, которые сохраняются на Вашем компьютере. Нажимая СОГЛАСЕН, Вы подтверждаете то, что Вы проинформированы об использовании cookies на нашем сайте. Отключить cookies Вы можете в настройках своего браузера. СОГЛАСЕН

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter
624356,Свердловская обл., г.Качканар, ул.Свердлова,8, конт.тел: (34341) 6-97-12 e-mail:mail@kgo66.ru
©2017 Все права защищены.Администрация Качканарского городского округа.
ПОЛИТИКА КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТИ      Яндекс.Метрика
Design by Sever-IT